Открытое письмо от петербургской Интеллигенции
на имя петербургской Администрации.

Глубокоуважаемая Валентина Ивановна!
Глубокоуважаемый Вадим Альбертович!
Глубокоуважаемый Александр Сергеевич!

Подписные листы к обращению

— к Губернатору Санкт-Петербурга,
— Председателю Законодательного Собрания Санкт-Петербурга,
— Министру культуры и массовых коммуникаций по проблеме строительства высотного здания в устье р.Охта «Охта-центр» от имени петербургской интеллигенции

1. артист Александринского театра, заслуженный артист России Сытник С.С.
2. редактор газеты «Империя драмы» Шитенбург Л.Л.
3. профессор Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства, доктор экономических наук Дымникова А.И.
4. ректор Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии, народный художник России, академик РАХ, академик РАЕН, профессор Талащук А.Ю.
5. критик, обозреватель журнала «Эксперт Северо-Запад», член Союза Писателей Санкт-Петербурга, ведущий библиограф РНБ (ГПБ), член редакции журнала «Сеанс» Елисеев Н.Л .
6. главный редактор журнала «Сеанс» Аркус Л.Ю.
7. критик, театральный режиссер, член редколлегии журнала «Сеанс», колумнист газеты «Хроника» Гусев А.
8. театральный критик Зарецкая Ж.О.
9. режиссер Сокуров А.Н.
10.народный артист России Белинский А.А.
11.старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа, искусствовед Ипполитов А.В.
12.литератор, журналист Лурье С.А.
13.критик, завлит Театра им. В.Ф.Комиссаржевской Заболотняя М.В.
14.директор-распорядитель Национальной премии и фестиваля театрального искусства для детей «Арлекин», заместитель директора по творческим вопросам Детского музыкального театра «Зазеркалье», научный сотрудник Российского института истории искусств Корнакова М.Е.
15.старший научный сотрудник Зоологического института РАН, преподаватель Медицинской Академии им. И.П.Павлова, кандидат биологических наук Корнакова Е.Е.
16.научный сотрудник Российского института истории искусств, старший преподаватель Санкт-Петербургского университета кино и телевидения Пахомова О.В.
17.старший научный сотрудник Российского института истории искусств Галанина Ю.Е.
18.научный сотрудник Российского института истории искусств Майданова М.Н.
19.научный сотрудник Российского института истории искусств Исмагулова Т.Д.
20.зав.сектором источниковедения научный сотрудник Российского института истории искусств Третьякова
21.научный сотрудник Российского института истории искусств, редактор и один из авторов энциклопедии «Три века Санкт-Петербурга» Сомина В.
22.старший научный сотрудник сектора инструментоведения Российского института истории искусств, кандидат искусствоведения Свободов
23.зав.кабинетом истории кино Российского института истории искусств Загулин А.М.
24.ведущий научный сотрудник Российского института истории искусств, доктор искусствоведения Лобанов М.А.
25.ведущий научный сотрудник Российского института истории искусств, доктор искусствоведения Лапин В.А.
26.научный сотрудник сектора театра Российского института истории искусств, доктор искусствоведения Варламова А.П.
27.заместитель директора Российского института истории искусст Закржевская Т.И.
28.директор Российского института истории искусств, доктор искусствоведения Клявина Т.
29.зав.библиотекой Российского института истории искусств Кытманова И.В.
30.сопредседатель Санкт-Петербургского отделения Всероссийского Общества Охраны Памятников Истории и Культуры, доктор архитектор Штиглиц М.С.
31.сопредседатель Международного Общества по спасению русских памятников и ландшафтов, консультант ИКОМОСа Небольсин А.Р.
32.начальник Санкт-Петербургского отдела Российского Имперского Союза-Ордена Туровский Б.С.
33.сотрудник фонда «Поддержка» Теплоухов С.С.
34.глава общественной организации «Санкт-Петербургское губернское Дворянское Собрание», доктор физико-математических наук, профессор Санкт-Петербургского Политехнического Университета Гагарин А.П.
35.заслуженный артист РФ, лауреат Государственных Премий РФ, артист Александринского театра Девотченко А.В.
36.обозреватель журнала «Город», кандидат искусствоведения, член Союза Писателей Санкт-Петербурга, житель Ленинграда-Петербурга с 1954 г. Золотоносов М.Н.
37.писатель, член ПЭН клуба, лауреат премии Ап.Григорьева Кононов Н.
38.главный редактор журнала «Звезда» Арьев А.Ю.
39.редактор отдела культуры газеты «Коммерсантъ» в Санкт-Петербурге Герусова Е.Ю.
40.кандидат искусствоведения, литератор, обозреватель газеты «Коммерсантъ» в Санкт-Петербурге Трофименков М.
41.искусствовед, гид-переводчик Кронидова М.
42.директор Фонда спасения Петербурга-Ленинграда, кандидат исторических наук Марголис А.Д.
43.заместитель генерального директора Санкт-Петербургского НИИ «Спецпроектреставрация», кандидат искусствоведения Мильчик М.И.
44.председатель Президиума совета Санкт-Петербургского городского отделения Всероссийского Общества Охраны Памятников Истории и Культуры, доктор искусствознания, профессор Лисовский В.Г.
45.писатель, журналист Москвина Т.В.
46.писатель, журналист, академик ПАНИ Филимонов В.П.
47.ведущий эксперт СПб ГПЦ «Стратегия» Бестужев Е.Л.
48.эксперт Европейской Комиссии и Совета при Уполномоченном по правам человека в РФ Аракелян А.Г.
49.доктор экономических наук, профессор, заслуженный экономист РФ, почетный академик РАН, почетный строитель России, житель блокадного Ленинграда, награжден медалью «За оборону Ленинграда» Каплан Л.М.
50.доктор философии, член-корр. ПАНИ Горский А.В.

Ответ на обращение петербургской интеллигенции по вопросу строительства комплекса зданий «Охта-центра» на Малой Охте (Санкт-Петербург) в Министерстве культуры и массовых коммуникаций Российской Федерации рассмотрено.

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ И МАССОВЫХ КОММУНИКАЦИЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
(Минкультуры России)
Китайгородский проезд, д. 7, стр. 2, г. Москва, 109074
тел. 625 11 95, факс 628 17 91
e-mail:


11 октября 2007 на № 1027-05-38
Общественное движение «Живой город»

КРУГЛЫЙ СТОЛ «Охта-центр»: pro et contra.

Проблема высотного строительства глазами петербургской интеллигенции

Участники:

1. Ипполитов А.В. — старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа, искусствовед.
2. Мильчик М.И. — заместитель генерального директора Санкт-Петербургского НИИ «Спецпроектреставрация», кандидат искусствоведения.
3. Горский А.В. — доктор философии, член-кор.Петровской Академии наук и исскуств.

Ведущий:

Коцюбинский Д.А. — журналист.

Юлия Минутина:

— Наш круглый стол будет вести Даниил Александрович Коцюбинский.
Я приглашаю участников круглого стола, тех участников, которые подошли, занять места. Пожалуйста. Я надеюсь, что те, кто задерживаются, еще подойдут.
Одним из поводов организации круглого стола, этой дискуссии, послужило письмо петербуржской интеллигенции, которое мы хотим представить на этом круглом столе.
Под ним были собраны подписи, как я считаю, одних из наиболее значимых представителей петербуржской интеллигенции против строительства «Охта-центра» в нашем городе.
Как вы уже знаете нашу позицию, мы считаем, что этот вопрос касается не только инженеров, строителей, архитекторов, он касается каждого жителя Петербурга.
Поэтому, нам казалось, должна быть интересна дискуссия людей, которые не имеют прямого отношения к строительству, но которые очень близко к сердцу принимают город, переживают то, что происходит с ним, и в силу своей профессии, выражающие свои чувства и мысли. Письмо мы разошлем еще раз с информационной рассылкой всем гостям круглого стола.

Даниил Коцюбинский:

— Добрый день, уважаемые коллеги.
Мы начинаем круглый стол, который официально мы называем «Охта-центр»: pro et contra», хотя, я уверен, речь пойдет не только об этом проекте, ставшем по сути символом терминаторского отношения власти петербургской, федеральной к историческому архитектурному наследию Санкт-Петербурга. Речь пойдет, конечно, о судьбе города в целом. Ибо, не смотря на видимую благостность того, что происходит в городе, в стране: много денег, много начальственной суеты, много того, что должно успокоительно заверить в том, что город становится все краше, все новее, в действительности, мы подошли к узлу, за которым либо Санкт-Петербург, как культурно-исторический феномен, к которому мы все привыкли, будто карточный домик, на который дунуло начальственное ледяное дыхание — и все... и больше ничего не осталось. Остались, я не знаю, какие-то помощи его жителям. И они будут воспринимать это также, как, не успевшие эмигрировать после революции, жители этого города, этой страны, вспоминавшие о каком-то блистательном Санкт-Петербурге, блистательной России, существовавшей когда-то и когда-то порождавшей культурный феномен мирового значения, потом все покрыл большевистский морок. Вот точно также.
Сегодня, вполне возможно, мы присутствуем при таком же моменте в истории Санкт-Петербурга. Получится ли у общественности, учитывая ее маргинально-ничтожную, ампутированную мощность в тех процессах, которые происходят в стране, что-то противопоставить наглому и безостановочному давлению на архитектурный ландшафт, осуществляемому нашим совокупным начальством, начиная от Петербурга, кончая РФ, потому ч то они все действуют заодно? Мне кажется, что предпринять такого рода попытку необходимо, и, более того, шанс на то, что она не окажется бесполезной и бессмысленной все-таки существует.
Надеяться на то, что люди, которые сегодня захватили монополию на контроль над финансовыми потоками, над принятием политических решений, над полицейскими структурами, которые разгоняют любые протестные уличные акции, что эти люди внемлют нашим каким-то культурологическим аргументам, либо этическим аргументам, надеяться на это бесполезно. Это люди с закаленными нервами, это люди с очень специфическим типом самосознания, враждебным интеллигентскому, интеллигентской системе ценностей. Еще с 70-х, с 80-х годов они усвоили для себя, на мой взгляд, истину, что интеллигенция – это какие-то мерзкие шавки, мешающие мерно двигаться каравану истории, и такое отношение — оно в них живо по сей день. Что видно по тому, как они относятся к протестам, раздающимся со стороны того, что принято называть общественностью, являющейся квинтэссенцией позиции образованного класса нашей страны.
И, тем не менее, есть рычаги морального воздействия, а иного воздействия на сегодня у нас в руках нет потому, что на сегодня политическая жизнь сведена к нулю, политическая жизнь в стране умерла, поэтому повлиять на нее политическим способом, на мой взгляд, не возможно, но, морально, мне кажется, влиять на них можно и нужно. Делать это необходимо путем называния вещей своими именами и, во-вторых, совокупными усилиями всех тех, у кого есть талант, есть ресурс личного, профессионального обаяния. Попросту показывать ничтожность самих замыслов, не величие этих замыслов , а их ничтожность. Даже сама эта всепридворная суета вокруг «Охта-центра», на мой взгляд, в основе своей содержит, такую вот по умолчанию, договоренность среди первых лиц города и государства. Судить о том можно и по выступлению Путина на встрече с журналистами в начале этого года, где он достаточно прозрачно дал понять, что он сочувствует проекту «Охта-центр». Так вот, есть по умолчанию между ними некое взаимопонимание, связанное с тем, что они строят этот проект, как проект великий, как нечто подобное строительству пирамиды Хеопса, только вот с поправками на новейшие строительные технологии.
Я понимаю, что сегодня здесь собрались люди менее политизировано воспринимающие происходящее. Поэтому я сразу делаю такой политизированный вброс для того, чтобы предложить всем присутствующим и в этом направлении отчасти подумать. Но так же потому, что я считаю, что корень, происходящего не в архитектурных проблемах как таковых, а в публичноидейных. В том, каким образом мы артикулируем нашу систему ценностей во вне, не только применительно к архитектуре, но и к мироощущению в целом.
Спасибо, наверное, на этом я закончу и переду собственно к исполнению функций модератора.
И первый, кому бы мне хотелось предложить выступить, это известный петербурговед, человек, который, с моей точки зрения, является одним из наиболее замечательных публицистов. Пишущий о Петербурге так, что получается произведение, которое можно читать с огромным удовольствием, даже не будучи в городе, не зная, что такое Петербург – Аркадий Ипполитов, сотрудник петербургского Эрмитажа.

Аркадий Ипполитов:

— Проблема очень, конечно, сложная.
По поводу Санкт-Петербурга ничего в достаточной степени правильного не говорят. Проблема довольно-таки старая. Вы только, что упомянули по поводу блистательного Петербурга, дореволюционного. Но, в принципе, этот блистательный дореволюционный Петербург, зависший над ним достаточно жестоко, большевистский террор и большевистская революция во многом Петербург сохранила. Как раз конец 19 начало 20 века был временем того же самого безумного динамизма строительства. Видели, что Петербург начал исчезать. Потом, как раз после 17 года это все остановилось. В принципе, это история. Здесь ничего нового нет. Достаточно вспомнить Бенуа, Луконского, все интеллигентские протесты, которые в основном ни к чему не приводили, и множество памятников Петербурга были уничтожены – Соляные или Строгановская дача и прочая и прочая.
Это сложно, потому что, все равно, город изменяется, и изменения города ведут к достаточно печальным нарушения
Я тоже помню, как с одним моим, вполне себе интеллектуальным, английским приятелем гуляли в белые ночи по Петербургу, где-то около Дворцового моста. Он, посмотрев на эти пивные ларьки, которые там сверкают, пароходики говорил: «Какой ужас, как это все выглядит отвратительно». Что, с одной стороны, правильно. Я ему ответил: «тебе отвратительно, потому что, конечно, хорошо, когда ничего нет, а я помню, как в 17 лет для того, чтобы после 10 часов вечера выпить кофе и где-то провести время, нужно было в аэропорт ехать на автобусе. Все эти мерзкие огни, палатки на
В общем, это вещь в достаточной степени трудная.
Но как раз, мне кажется, здесь, по поводу всей этой дискуссии, по поводу «Охта-центр» и многих других изменений неверно будет ставить некоторый такой противовес по поводу защитников и консерваторов, настаивающих на традиции, на традиции, отошедшей в прошлое, сохраняющих прошлое. Потому, что такая вещь, как возведение такого гигантского небоскреба, которая возникает на уровне города — это дико отошедшая в прошлое вещь. Мы живем в 3-ем тысячелетии, в 21 веке, а те проекты, которые нам предлагаются, эта архитектура, которая только кажется такой новой и современной. На
самом деле, она необычайно стара и старообразна.
Многие европейские города очень сильно пострадали от строительства. Известна знаменитая строчка Бродского, не совсем справедливая, о том, что Лекорбьюзье наделал Европе столько же вреда сколько…и в том же духе. Например, замечательный Амстердам, у которого были снесены целые кварталы. Лондон мы не можем брать потому, что он был разбомблен. Милан тоже был разбомблен, в нем очень много современных зданий, тех же самых небоскребов. Париж, который был очень сильно переделан. Не только район Елисейски полей, но и та же самая дурында Монпарнаса, которую, между прочим, собираются сносить. Далее мы вспоминаем Токио, Нью-Йорк, в котором было снесено очень много. Кстати, нью-йоркская борьба за свои старые здания была не менее ожесточенная, чем петербургская, и не всегда приводившая к успеху, иногда…
В Амстердаме о том рассуждают и правильно говорят. Амстердам, центр которого довольно сильно был разрушен новым строительством, появилось огромное количество дорогих гостиниц, но эта проблема весьма опасная. Центр будет застроен новыми роскошными гостиницами и соответственно небоскребами, но в Амстердам-то ездят, по большей части, для того, чтобы смотреть старый Амстердам, а если он исчезнет, кто же будет жить в этих гостиницах. Вполне себе нормальная проблема.
То, что у нас происходит это возвращение – это есть дикий анахронизм, мракобесие авангарда 20 го века. Потому, что чем дальше, тем более ясно, что структура города, его вид, его подлинность и аутентичность- это нечто гораздо более ценное, чем тот продукт, который, в основном, отличается авангардистской вертикалью. Происходит такая невыносимая ошибка, заключающаяся в уничтожении этой подлинности, порчи этой аутентичности Петербурга.
При этом я очень хорошо понимаю смысл людей, собирающихся построить небоскреб, с этого небоскреба открываетс А вид в Петербурге, это известно по рынку недвижимости, составляет не менее чем 50% стоимости, может и больше. В этом очень резкое отличие рынка недвижимости Петербурга от Москвы. В Москве видов таких, по сути дела, не осталось. Ни кто не учитывает, что вид непосредственно составляет город. Город потеряет свой вид, который будет испорчен этой вертикалью, какая бы она ни была: хорошая — плохая или какая-нибудь другая.
Гораздо более затратный, в этом смысле, город Венеция, чем какое-нибудь строительство в Кувейте или в Юго-Восточной Азии. Плюс к тому же для нас, правильно — не правильно, название Северная Венеция все-таки приятнее, чем название Северный Гонконг. Притом, в отношении нашего города, Северная Венеция оправдывает себя в большей степени, чем тот же Северный Гонконг. Хотя по валовому продукту Гонконг сейчас Венецию и опережает.
Здесь вопрос власти и ее обслуживающего персонала, в том числе и архитекторов, которые ее обслуживают. Понятно, что для архитектора лучше, если, я, архитектор N, сделать здание, которое видно со всех точек города, чем сделать какую-то более тонкую реконструкцию. К тому же здесь получается связка – власть платит за это глупое утверждение.
Никаких работ, исследований по модернизированию города методами не столько реконструкции, сколько консервации нет. Все большие выставки — это жутковатые проекты, когда театр похож на крематорий или еще что-нибудь.
Здесь получается, что, создавая такой памятник себе, и, этим памятником нанося прямой ущерб городу, власть себя дико компрометирует, ни с точки зрения даже эстетической, ни с точки зрения: красиво — некрасиво, испортит – не испортит горизонталь города, это всем понятно, что испортит, а с точки зрения, просто-напросто, прямой выгоды и прямого финансового вложения. Отчего такая недальновидность?
Так в принципе, восхищается молодежь и большая часть публики такой жутью с эстетической точки зрения, как фонтаном в честь саммита, куда ездят смотреть, или Малой Садовой. Это опять-таки поворот, довольно страшный и печальный. Помню: в достаточной степени невинная реконструкция Малой Конюшенной улицы, когда она только проявилась с этим памятником Гоголю, я вышел со своим 8-летним сыном. Он говорит: «Папа, как красиво здесь». Это тоже на самом деле ужас потому, что, хотя это долго объяснять, эта архитектура воспитает поколение, которое будет говорить по поводу такого рода архитектуры, фонтанов в честь саймита: «Как это красиво!». Это уже печально.Властные структуры должны задумываться и об этом.

Даниил Коцюбинский:

— Спасибо. Давайте попробуем установить регламент – минут 10. Иначе мы не сможем обменяться еще потом мнениями. Заместитель генерального директора СПб НИИ «Спецреставрация», кандидат искусствоведения, господин Мильчик. Пожалуйста.

Михаил Мильчик:

— Прежде всего, я должен сказать, что во многом согласен с тем местом во вступительном слове нашего ведущего относительно того, что немногие могут сделать многое. Напомню, например, выступления диссидентов в 60-70-е годы. Это было в городе, если я скажу 100 человек, то это, наверное, я даже несколько преувеличил. Для многих эти выступления, на первый взгляд, ничего не давали, ничего не приносили кроме серьезных неприятностей самим выступавшим. Но капля камень точит. Их роль, не хочу сказать, была единственной в постепенном расшатывании устоев коммунистического режима, но очень значительной. Взять даже такое небольшое собрание, небольшие выступления: одно, другое, третье. Во-первых, они привлекают новых сторонников. Во-вторых, они, в конечном итоге, может быть, не сразу не так, как нам хочется, но они дают свои результаты. Я в этом глубоко убежден. Поэтому я считаю, что это небесполезно и в отношении своих шагов и действий, и действий моих коллег, к коллегам причисляю и энтузиастов из «Живого города». Это первое, что я хотел сказать.
Но очень существенно, что бы эти задачи, во-первых, были осмысленны, а, во-вторых, поставлены. Сегодня нет ни того, нет ни другого.
Для власть предержащих, а также и для инвесторов кажется наиболее простым, наиболее естественным путь радикального преобразования — да, сохранение памятников, которые стоят на государственной охране, а дальше современный город мыслится, а ля Нью-Йорк или а ля Лондон.
Между тем Петербург является единственным городом в Европе или, лучше сказать, мегаполисом, сохранившем основные характеристики застройки 19 ве ка (отчасти 18 в.). В силу ряда обстоятельств (о которых сегодня кое-что уже было сказано, кое-что не было сказано, не будем сейчас в этом углубляться), факт есть факт — сравнительно просто, если хочешь, разумеется, сохранить Флоренцию, сохранить Венецию и другие замечательные города, но на самом-то деле очень небольшие. Конечно, задачи такого города, как Санкт-Петербург, многомиллионного города, с таким населением и с такой промышленной инфраструктурой — задача очень непростая, это совершенно очевидно. И в этом смысле, мы все, и власть в том числе, сталкиваемся с огромными трудностями. Но, если мы ответим на один вопрос, я думаю, что эти трудности в той
или иной степени окажутся преодолимы. Какой вопрос?
К великому сожалению, очень великое число тех, от кого зависит дальнейшая судьба города, сегодня не отвечают таким образом. Принудить их добровольно или принудительно к подобному решению к подобной оценке Петербурга — это одна из задач, которую, наверное, все вместе ставим. Не думаю, что решим ее быстро и легко, но тем не менее.
Так вот, при правильном выборе критерия, мне кажется, что многие вопросы можно определенным образом решать. Да, непросто. Решение допустим нового строительства: где-то есть площадка в историческом центре. Можно строить, но что и как — в определенных пределах. А эти пределы, конечно, сильно удорожают это строительство. Конечно, подобное строительство где-то на окраине Петербурга обошлось бы инвестору в 1,5, а то и в 2 раза дешевле. Да, строить в центре, даже, в тех случаях редких, прямо скажу, редких, где можно строить — это дороже, это сложнее. Но зато – престиж — не будем сбрасывать со счета. Не будем сбрасывать со счета, что ваше сооружение будет находиться в центре города его презантативность резко от этого повышается. То, есть здесь есть кроме, конечно, эстетических, исторических достижений, здесь есть определенные выгоды, даже, я бы сказал, в меркантильном смысле. Кто-то с этими расходами, этими дополнительными тратами считаться не хочет.
Как видите, это соображение сугубо он понимал. Надо сказать, что это человек глубокоосмысленный. Он понимал: зачем, почему. Его даже не надо было убеждать. Его убедил не я, а убедили денежные соображения. Вот это существенно. А вот просчитать выгоду от сохранения аутентичности – это, конечно, задача особая. И я хотел бы сказать, сегодня я начал с этого, но немножко ушел в сторону, сейчас возвращаюсь к основной мысли.
Сегодня я вижу у города много проблем, но две основных: это сохранение масштаба той самой знаменитой небесной линии Петербурга, то есть сохранение всей системы доминант и подчинение ей того нового строительства, которое может и должно вестись даже за пределами исторического центра. Потому что бывают такие ситуации, не будем ходить далеко, например, на В.О. достаточно далеко расположено здание, но если это высокое здание — оно будет у вас в центре.
Пройдитесь по Шпалерной, издали посмотрите на Смольный, посмотрите на собор. За собором возвышается огромное здание. Масштаб нарушен. Кажется, что оно построено прямо в 100 метрах за Смольным монастырем. Ничуть не бывало. Оно построено на другом берегу Невы. Оно очень далеко, и тем не менее, оно вылезло и оказалось в центре города. Каким образом? Не были, по понятным нам с вами причинам, просчитаны и построены точки видового восприятия и, таким образом, рядовое здание, построенное за пределами исторического центра, оказалось в историческом центре. Значит, ограничения должны простираться не только на исторический центр, но и на периферию.
По новому закону это всего один год. Или вы его превращаете в памятник, или он возвращается в освоясие. Иначе говоря, перестает быть «вновь выявленным объектом». А это меж тем наш город, среда. Это рядовые дома, которые, действительно, может быть, не шедевры архитектуры, но которые, в целом, создают ритм застройки улиц и переулков. Которые создают характерные высоты. Которые создают вот ту самую среду, являющейся тем замечательным фоном для главных доминант вроде Петропавловского собора, вроде Исакия, Троицкого собора и так далее и так далее.
Так вот, у меня сегодня лежит на столе три пачки от КГИОП о снятии с охраны не меньше 100 рядовых зданий. Как быть? Если мы соглашаемся со снятием с охраны, то есть, если совсем точно сказать, с исключением из списка вновь выявленных объектов ,то, на первый взгляд, их все-таки нельзя будет сносить, потому что это зона охраны. С другой стороны, лишение их этого статуса позволяет производить именно этот снос. И примеров у нас тому тьма. Я только, что назвал угол Невского и Восстания. Он был вновь выявленным объектом. Я назову знаменитый комплекс Преображенских казарм на Кирочной улице и так далее. Я мог бы многое тут перечислять. Как быть? Строго говоря, большинство в этом списке, в том точном, узком плане, не памятники. А меж тем без них нет города, без них нет памятника, который называется Санкт-Петербург и его исторический центр.
Задача очень не простая. Не хочу сказать, что все в КГИОПе ждут того момента, когда их можно будет снести. И, вообще, баба с возу – кобыле легче. В какой-то степени это, действительно, облегчает жизнь этой организации, но, с другой стороны, не хочу сказать, что там все уж в такой степени к этому стремятся. Отнюдь нет, в том числе и председатель.
Эти проблемы чаще всего сегодня решаются так,- не мытьем так катаньем – исключаются из списка вновь выявленных объектов. Памятник становится беззащитным, то есть бывший памятник, здание становится беззащитным и с ним можно поступить, так сказать, понятно, как — то есть снести. В лучшем случае, обещают воссоздание. Но что такое воссоздание мы все хорошо знаем. Достаточно посмотреть на плакаты, которые закрывают пустырь на уже упомянутом углу Невского и Восстания. Вы видите — то, что там изображено, то что предполагается возвести — это лишь отдаленным образом напоминает то, что там было. Это вторая проблема.
Откровенно говоря, как ее решить с точки зрения закона, с точки зрения финансирования по сохранности этого огромного фонда «вновь выявленных объектов», которые вот-вот перестанут быть «вновь выявленными» и станут только бывшими выявленными. Этот вопрос, с моей точки зрения, не менее острый, чем вертикали. Все их объявить памятниками, конечно, можно и это сделать, это была бы некоторая натяжка. Хотя, может, стоит пойти на эту натяжку, то есть повысить их статус ради их сохранения. Здесь мы перед большой группой правовых, финансовых вопросов, стратегических и так далее и так далее. Я хотел акцентировать на втором моменте ваше внимание потому, что это как-то ускользает из наших взглядов. Видимо, в октябре — начале сентября в КГИОП будет очередное заседание Совета по охране культурного наследия, где этот вопрос будет поставлен. Как мы его будем решать? Что мы будем предлагать?
Я вам скажу чистосердечно, мне самому это еще не вполне ясно потому, что здесь нужно или вносить какие-то поправки в закон «Об охране объектов культурного наследия» или еще принимать какие-то неординарные, непривычные меры. Если просто констатировать этот факт, то мы очень быстро, при нынешней очень активной инвестиционной политике, очень быстро лишимся, если не всего Петербурга, то очень важных и значительных его частей. Достаточно выйти из этого нашего здания на Невский. Пройтись по Невскому и посмотреть на эти пустыри – вот те самые рядовые объекты, которые мы называем средовые или рядовой застройкой. Я обращаю на это особое ваше внимание.

Даниил Коцюбинский:

— Спасибо. Я напоминаю, давайте первое выступление пределом 10 минут ограничим. Слово предоставляю доктору философии, члену-корреспонденту Петровской Академии Наук Искусства и Наук, господину Горскому.

Александр Горскиий:

— Уважаемые коллеги, я буду выступать как врач и как психолог. У меня два образования. Я занимаюсь вопросами бессознательного. Теми вопросами, которые отдельно в прессе еще не поднимались (может отдельные элементы). Все происходящее в нашем городе и в нашей стране с темой, с концепцией «Охта-центр» связано с тем, что у нас расструктурировано законодательство. Законодательство не согласовано. Оно построено не на едином мировоззрении. Коль оно построено на разных мировоззрениях, то оно хаотично, что естественно вызывает противоречия в обществе. И в связи с этим я хотел бы привести пример из медицины. Если мы берем аннотацию к лекарственному препарату, то мы там видим показания, противопоказания. Что сегодня происходит в отношении информации по проекту «Охта-центр». Мы видим положительную информацию от представителей, поддерживающих строительство объекта «Охта-центр». И мы видим отрицательную информацию, высказываемую представителями, находящимися, в том числе здесь, в частности, представителями «Живого города». Эта информация: плюс и минус – она должна быть структурирована и тогда мы поймем, куда мы движемся и для чего мы, вообще, существуем. На сегодняшний день в нашей стране используются не столько методы (как раньше были методы развития города), а технологии. Чем отличаются методы от технологии. Методы используют системный подход. Необходимо жителей готовить к развитию города и согласовывать все процессы. На сегодняшний день мы видим огромное количество противоречий, которые возникли в нашем городе.
В связи с этими противоречиями чиновники нам говорят, что протестующие – это те, кто просто протестуют против всего, просто так, что они ни за какое строительство не выступают. Или по другому, что пускай строительство проекта «Охта-центр» решает молодежь, которой жить в будущем. Или по-другому: одним – нравится, другим – не нравится. Чиновники говорят, что судьбу строительства должна определять какая-то группа людей, но не специалистов.
Главным специалистом, если обобщить вопрос являются специалисты центра Всемирного наследия ЮНЕСКО. Конечно и питерские специалисты существуют. Так вот они, на сегодняшний день, остановили строительство «Охта-центр» в связи с тем, чтобы в течение полугода концептуальщики данной темы представили градостроительные материалы для выдачи рекомендаций.
Можно привести пример с идеей развития города подобным развитию живой клетки. Клетки отмирают. На их месте можно поставить другое здание (по типу вновь нарожденной живой клетки) и этим зданием называют, в том числе, и здание доминанты «Охта-центр» . Я как врач вам скажу, что существует не только вновь возрождающиеся клетки, но существуют протезы. Данное здание сегодня является протезом. Мы можем сказать, что сегодня в городе обсуждается вопрос не живой клетки, а протеза. Им хотят заменить здания, которые находятся в этом месте и саму концепцию развития города (концепция живого города, живой клетки….). Заболеваемость и преступность – вот что надо отмечать при разговоре о высотной постройке, и в частности проекта «Охта-центр» . В США тем, кто живет, работает в небоскребах выплачивают дополнительные дотации за нахождение в таких условиях. Не буду подробно распространяться, об этом написано. Существует проблема 7-ого этажа, это в плане высотного строительства. Живущие на 7-м этаже и выше уже не видят естественной природной среды. Они видят только крыши домов, представляющих собой агрессивную застройку, которая, с одной стороны, является рекламой, с другой – увеличивает количество психических заболеваний и преступность.
На сегодняшний день работают методы постепенного развития города и просвещения горожан, подготовки их к развитию города, а именно технологии. Вспомним о поясе технологии, я занимался исследованием Вавилонской башни. Доминанта «Охта-центр» идентична Вавилонской башне. Вспомним, было вавилонское столпотворение, которое ассоциируется с хаосом. У Даля сохранилось слово СТОЛПОЗДАНИЕ , которое может характеризовать не только строительство Вавилонской башни, и башни «Охта-центр», а также строительство небоскребов, происходящее в городе. Потом было расселение людей, смешение языков, возникшее от противоречий, несогласованности (я уже говорил, что и у нас существует законодательная несогласованность).
О теме создания этого хаоса, выведения общества на грань законных-незаконных действий, в том числе, и Марша Несогласных – об этом еще говорит слово АМБИЦИЯ. Сегодня слово амбиция в выражениях высших чиновников стало, чуть ли ни знаком качества развития России. Хочу напомнить афоризмы выдающихся деятелей, как, например, Наполеон: «Нет ничего высокомернее ничтожества, которое чувствует, что его поддерживают», Данаи: «Тот кто пустил свою натуру ветер высокомерия оставил свою свечу на сквозняке», Талмуд: « Амбиция разрушает своего обладателя».
Если бы в нашей стране речь шла о системном согласовании законодательства – не было бы противоречия. Если бы в нашей стране, в частности в нашем городе, вовремя решались проблемы градостроительства, градостроительных ошибок – не было бы необходимости создания гражданского сопротивления, к которым относятся, в частности, и представители «Живого города». Я лично являюсь представителем защитной организации «Площадь Мужества». Мы отстояли эту землю. Своим выступлением я хотел обратить ваше внимание на то, что сегодня проект строительства «Охта-центр» представляет собой не столько цель постройки этого комплекса, а способ манипуляции. Может быть, цели его строительства даже не существует. Но уже его концепция вызывает революционные настроения в обществе. В заключение приведу слова Президента В.В.Путина, с которыми он выступил 01.02.07 года на пресс-конференции с журналистами. Он сказал, что «…на Охте нужен, конечно, какой-то свежий воздух нужны какие-то центры, которые бы давали толчок к развитию в том числе и деловой активности…» Именно деловой, а не революционной, которую провоцирует, еще даже не начатое строительство «Охта-центр».

Даниил Коцюбинский:

— Спасибо. Прежде чем предоставить возможность журналистам задать вопросы, дадим слово господину Кону.

Кон:

— Я потомственный житель, именно, улицы Миллионной. То, что там делалось — по живому резало меня. По профессии я архитектор-строитель. Я видел, что прямая дорогу пролегает в направлении защиты памятников архитектуры нашего города.
В настоящее время я председатель организации жителей муниципального образования Дворцового округа «Коллективная защита». Активные жители Дворцового округа вынуждены были создать эту общественную организацию с решительным требованием: «Прекратить разбой!». Этот разбой вы проявляется, начиная с того, о чем здесь говорили, так и в отношении рядовой застройки со стороны Мойки и Миллионной, где практически все снесено. Это район бывшего института сельского хозяйства. Практически снесены все внутренности, оставлены только стены. Второй возмутительный пример, напротив Инженерного замка, воздвигнут дом, который с одной стороны исключает возможность обзора. Третий — здание на Итальянской, где поставлен памятник Тургеневу. Эти здания, а также дом на переулке Волынском, который, вообще, лишил жителей Волынского переулка солнца.
Лермонтов также увидел наш город, хотя совсем другим образом — это Терек, который несется в скальных стенах. Нева является образующей города, вот в чем дело. Если мы застроим Неву такими высотными зданиями, как Нью-Йорк застроили, то это будет, как раз этот Терек. Уже мы не увидим город над вольной Невой. Будет, именно, ущелье среди этих высотных зданий. И в этом тоже проявляются географическо-архитектурные особенности нашего города.
Наш город строился по единому плану. Аспекты, которые были названы выступавшими, должны быть внесены в это понимание — Единый план города. Предыдущим главным архитекторам неоднократно я об этом говорил. Они: «Да, да, да!». Однако, это нарушалось. Вспомните, как строились наши новостройки. Сталинские районы, хрущевские районы и последующие. Это большие комплексы, которые создавали архитектурные центры своего периода. Кировские постройки.
Постройки, осуществленные пленными немцами. Были созданы районы, которые сейчас являются архитектурным достоянием. Если начнем сносить хрущевки, то будем сносить и что-то еще. На их месте будут строить что-то новое. Тогда о каком городе можно вести речь.
Когда выступающие говорят – присутствующие в зале понимают, о чем идет речь. Когда я начинаю с Дементьевой говорить (я с ней разговаривал по приезде представителей ЮНЕСКО и они понимают о чем я говорю), она не понимает, что она говорит и, что я говорю. Квалификация КГИОПа либо лопнула, либо они сознательно скрывают существо вопроса. На счет папок, которые у вас лежат – надо, чтобы здания были утверждены в списке памятников. Ни каких спусков нельзя давать. Эти люди будут искать обходные пути, чтобы нарушить закон. Этому способствует то, что закон у нас, бесспорно, разсогласован. Большинство законов, принимаемых Если говорить о земле, существует понятие ст.290 Гражданского Кодекса о коллективной собственности, которому должны были быть подчинены все остальные законы, однако, сознательно этого не делают.
Большое спасибо.

Даниил Коцюбинский:

— Спасибо. Просит слово Леонид Леонтьевич Гуревич архитектор, ст.н.сотр. научного отдела реконструкции НИИ градостроительства. Регламент выступлений – до 5 минут.

Леонид Гуревич:

— Я архитектор, 40 лет занимаюсь вопросами градостроительства Петербурга. Во всех обсуждениях противопоставляются интересы культуры, ценностей, и интересы бизнеса. То и другое интегрируется в городском организме. Нельзя забывать, что с точки зрения культуры, эта башня «Охта-центр» недопустима. С точки зрения бизнеса, будто бы – хорошо. Я так понимаю, что плохо, с точки зрения развития бизнеса, размещение башни в таком месте. Когда создается такой центр, вырастет целый город из таких башень. Это не есть верно, совершенно. Плотность прибытия с деловыми целями возрастет. Даже по первым прикидкам видно, что уже сейчас Охта перекрыта зданиями. Транспорт нужен. Оперативность, необходимая бизнесу, с неизбежностью влечет за собой повышенную степень урбанизации. У нас в городе перспектива развития таких центров связана только с развитием КАД и системой радиусов , которые от КАД подходят к городскому историческому центру и разгружают город от дополнительной транспортной нагрузки. Получается так, что из одного места исторического центра в другой будет легче выехать по КАД с другого пути. Таков путь, другого нет. Иначе исторический центр будет снесен. Второе. Говорят о пределах исторического центра … Исторический центр, по охранному архитектурному цензу, – это совокупность зданий. Исторический центр – это пространство, создаваемое этими зданиями. Пространство – ценно. Если исторический центр застроен, то тогда уже и другой берег немину набережные, те части улиц которые отходят от набережной, откуда берет начало исторический центр. Люди в этих пределах из окон первого этажа не должны видеть ничего, что бы противоречило историческому регламенту высотности.
Статус города с его правами, многоконфессиональностью, ландшафтом, историческим центром — все это будут разговоры, пока не появится организация, ставшая юридическим лицом, с правом подачи в суд на администрацию города.

Даниил Коцюбинский:

— Спасибо.(аплодисменты в зале).Спасибо. Представьтесь пожалуйста.
Алексей, выступивший с предложением о конструктивном решении проблемы инсоляции через систему зеркал, ссылаясь на статью газеты «Санкт-Петербургские ведомости» за 2006 год, которая называлась «Почему мы так любим чужое солнце».

Даниил Коцюбинский:

— Спасибо. Представьтесь, пожалуйста.

Журналист, газета «Вечерний Петербург»:

— Проектом «Охта-центр» строительное лобби пытается повысить высотность застройки. Есть уже проекты у Ладожского моста (высота более 150 метров), высотный проект на территории Варшавского вокзала. В обсуждениях, где уважаемые архитекторы присутствуют, говорится, что 400 м – это много, 150 м – было бы нормально. Сейчас предпринимаются законодательные действия, в течение 2-х летних месяцев проходили общественные слушания по поправкам к Генеральному плану. Одна из комплексных поправок – это зонирование города, жилых зон. Те зоны в историческом центре города, которые в Генплане отмечаются зоной Ж6, которая учитывает историческую застройку, предлагается объединить в одну зону с 3ЖД, которая предусматривает среднеэтажное и многоэтажное строительство. То есть в параметрах застройки не устанавливается никакой разницы между центральными районами и окраиной. Многоэтажная застройка – это 12 этажей и выше. К этому все приведет. Есть сведения, что сегодня этому посвящено обсуждение в правительстве города, да и по публикациям в газетах можно сделать вывод о том, что администрация настроена серьезно, чтобы протащить эти поправки. Для города это обернется частоколом, который будет находится, как минимум, в охранной зоне. Охранная зона, после того, как ее пересмотрели 2 года назад, уточнили специалисты из КГИОП, она уменьшилась в 4,5 раза по сравнению с той, что была в 1988 году.

Даниил Коцюбинский:

— Спасибо. Господин Захаров.
Захаров, приветствующий проект «Охта-центр», которого не убедили аргументы выступавших, признавший только наличие транспортной проблемы, которую и надо будет решать.

Даниил Коцюбинский:

— Спасибо. Есть еще у кого-нибудь дополнить нашу дискуссию своими рассуждениями?

Даниил Коцюбинский:

— Если мы сочтем обмен мнениями исчерпывающим и конструктивным, тогда, если подвести итог, мне кажется, что даже с учетом тех соображений, которые высказал единственный представитель противоположной точки зрения, г-н Захаров, все-таки даже он, наверное, не будет против того, что главным итогом нашего обсуждения является следующее. Все вопросы, связанные с тем, как развиваться городу, как ему архитектурно расти или вверх, или вниз, или вглубь — эти вопросы должны решаться не чиновниками в закрытых помещениях, а в условиях гласного публичного обсуждения, примером которого, моделью которого служила наша сегодняшняя дискуссия. К сожалению, на сегодняшний день локальная. Она происходит не в стенах Законодательного собрания, где ей на самом-то деле было бы место. Она происходит не в условиях открытого политического ток-шоу на телевидении. Поскольку на телевидении таких программ нет. Она происходит в таких в кавычках «кухонных», по современным понятиям, масштабах. Мы собрались и нет ни одной телекамеры, хотя здание прекрасное. Надо сказать большое спасибо руководству библиотеки Маяковского, которое дало возможность нам поговорить, пообщаться. Но, к сожалению, единственная возможность довести нашу позицию, а именно, суть ее в том, что эти вопросы должны решаться с учетом мнения города, горожан, а не только первых лиц – это принять участие в Марше 8 сентября, которое организует в том, числе и движение «Живой город» на ряду с другими участниками. Придти туда с теми своими пожеланиями о том, как нужно развиваться городу, которые у каждого есть. Плакатами, выступлениями попытаться донести свою точку зрения. Но, самое главное, придти и показать чиновникам, тем, кто сегодня пытается править городом, не считаясь с мнением горожан, что горожане это мнение имеют и хотят, чтобы с ним считались. К словам, мыслям их, чтобы власти прислушивались, и не просто прислушивались, а воспринимали, как руководство к действию. Спасибо большое!

Юлия Минутина:

— Я хочу поблагодарить всех участников, которые пришли. Многие не смогли присутствовать. Я благодарю всех принявших участие в обсуждении. Я надеюсь, что эта дискуссия для нас всех привнесла что-то новое.